Влады́ко Человеколю́бче, неуже́ли мне одр сей гроб бу́дет, или́ еще́ окая́нную мою́ ду́шу просвети́ши днем? Се ми гроб предлежи́т, се ми смерть предстои́т. Суда́ Твоего́, Го́споди, бою́ся и му́ки безконе́чныя, зло́е же творя́ не престаю́: Тебе́ Го́спода Бо́га моего́ всегда́ прогневля́ю, и Пречи́стую Твою́ Ма́терь, и вся́ Небе́сныя си́лы, и свята́го А́нгела храни́теля моего́. Вем у́бо, Го́споди, я́ко недосто́ин есмь человеколю́бия Твоего́, но досто́ин есмь вся́каго осужде́ния и му́ки. Но, Го́споди, или́ хощу́, или́ не хощу́, спаси́ мя. А́ще бо пра́ведника спасе́ши, ничто́же ве́лие; и а́ще чи́стаго поми́луеши, ничто́же ди́вно: досто́йни бо суть ми́лости Твоея́. Но на мне гре́шнем удиви́ ми́лость Твою́: о сем яви́ человеколю́бие Твое́, да не одоле́ет моя́ зло́ба Твое́й неизглаго́ланней бла́гости и милосе́рдию: и я́коже хо́щеши, устро́й о мне вещь.

Вказуючи на постіль свою, промовляй:

Влади́ко Человіколю́бче, не уже́ли мні одр сей гроб бу́деть іли́ єще́ окая́нную мою́ ду́шу просвіти́ши днем? Се мі гроб предлежи́ть, се мі смерть предстої́ть. Суда́ Твоєго́, Го́споди, бою́ся, і му́ки безконе́чния, зло́є же творя́ не престаю́; Тебе́, Го́спода Бо́га моєго́, всегда́ прогнівля́ю, і Пречи́стую Твою́ Ма́тер, і вся небе́сния си́ли, і свята́го А́нгела храни́теля моєго́. Вім у́бо, Го́споди, я́ко недосто́їн єсьм человіколю́бія Твоєго́, но досто́їн єсьм вся́каго осужде́нія і му́ки. Но, Го́споди, іли́ хощу́, іли́ не хощу́, спаси́ м'я. А́ще бо пра́ведника спасе́ши, нічто́же ве́ліє, і а́ще чи́стаго поми́луєши, нічто́же ди́вно: досто́йні бо суть ми́лости Твоєя́. Но на мні, грі́шнім, удиви́ ми́лость Твою́, о сем яви́ человіколю́біє Твоє́, да не одолі́єть моя́ зло́ба Твоє́й неізглаго́ланній бла́гості і милосе́рдію, і я́коже хо́щеши, устро́й о мні вещ.