Введеніе
Церковно-славянскій языкъ, какъ указываетъ самое названіе, является языкомъ спеціальнаго назначенія. Названіе «церковный» указываетъ на употребленіе его въ церковномъ богослуженіи, а названіе «славянскій» указываетъ на то, что имъ пользуются славянскіе народы, къ которымъ принадлежатъ главнымъ образомъ русскіе, сербы и болгары.
Начало церковно-славянской грамоты относится ко второй половинѣ IX столѣтія. Вся система церковно-славянской грамоты, составъ ея буквъ и звуковъ и ея орѳографія были составлены свв. братьями Константиномъ и Меѳодіемъ. Они родились въ Солуни, гдѣ ихъ отецъ былъ помощникомъ градоначальника. Есть предположеніе, что ихъ отецъ былъ славяниномъ. Вокругъ Солуни проживало много славянъ, а потому многіе жители Солуни знали славянскій языкъ. Славянскій языкъ знали также Константинъ и Меѳодій. Главная доля труда въ созданіи грамматической системы славянскаго языка падаетъ на Константина. Онъ получилъ прекрасное образованіе при дворѣ, гдѣ ему предстояло высокое придворное положеніе, но онъ предпочелъ служеніе Богу въ иноческомъ чинѣ и удалился въ монастырь на «Узкомъ» (Мраморномъ) морѣ. Вскорѣ, однако, его упросили вернуться назадъ, и онъ былъ назначенъ учителемъ философіи 1 въ придворной школѣ кесаря Варды. Еще въ молодыхъ годахъ Константинъ обратилъ на себя вниманіе какъ выдающійся философъ и полемистъ, а потому во всѣхъ затруднительныхъ случаяхъ, относившихся къ богословскимъ вопросамъ, царь или его синклитъ обращались къ нему. Когда въ 862 г. моравскій князь Ростиславъ прислалъ пословъ къ императору Михаилу съ просьбой прислать ему проповѣдниковъ христіанской вѣры, могущихъ проповѣдывать на ихъ родномъ языкѣ, то выборъ палъ на Константина. Его братъ Меѳодій сначала былъ воеводой Струмской области въ Македоніи. Прослуживъ 10 лѣтъ въ этомъ званіи и познавъ суету мірской жизни, онъ удалился въ монастырь на горѣ Олимпъ. Въ просвѣтительной дѣятельности Константина среди славянъ Меѳодій сталъ его незамѣнимымъ сотрудникомъ. Тогда еще славянской грамоты не существовало, хотя и были попытки передать славянскую рѣчь латинскими или греческими буквами или какими-нибудь «чертами и рѣзами», какъ объ этомъ пишетъ болгарскій писатель X вѣка черноризецъ Храбръ: Прѣжде ᲂубо словѣне не имѣхѫ кънигъ, нѫ чрьтами и рѣзами чьтѣхѫ и гатаахѫ погани сѫще.
Св. братья начали съ составленія азбуки, перевели нѣкоторыя книги и потомъ съ нѣкоторыми другими помощниками отправились въ Моравію. Проповѣдь на понятномъ народу языкѣ шла успѣшно, но нѣмецкое духовенство, видя, что славянское населеніе ускользаетъ изъ подъ ихъ вліянія, начало всячески препятствовать этому. Они оклеветали св. братьевъ предъ римскимъ папою Николаемъ I, въ юрисдикціи котораго находилась Моравія. Св. братья вынуждены были ѣхать въ Римъ для оправданія. Путь ихъ лежалъ черезъ Паннонію, гдѣ они нѣкоторое время проповѣдывали по просьбѣ князя Коцела. Въ Римѣ св. братья уже не застали въ живыхъ папу Николая I, а его преемникъ папа Адріанъ II, человѣкъ болѣе мягкій, благожелательно принялъ ихъ и разрѣшилъ проповѣдывать на славянскомъ языкѣ. Въ Римѣ Константинъ заболѣлъ и умеръ, принявъ предъ кончиной схиму съ именемъ Кирилла. Его кончина послѣдовала 14 февраля 869 г. Св. Меѳодій былъ посвященъ въ епископскій санъ и возвратился къ прежней проповѣди сначала въ Панноніи, а потомъ въ Моравіи, гдѣ съ большими затрудненіями, претерпѣвъ даже темничное заключеніе, проповѣдывалъ слово Божіе на славянскомъ языкѣ до самой своей кончины, послѣдовавшей въ Велеградѣ 6 апрѣля 885 г. Память св. братьевъ совершается 11 мая. Папы нѣсколько разъ то разрѣшали проповѣдь на славянскомъ языкѣ, то снова запрещали. Такая измѣнчивая политика папъ относительно проповѣди христіанской вѣры на славянскомъ языкѣ зависѣла отъ общей политики папскаго престола въ отношеніи къ западнымъ и восточнымъ Каролингамъ и къ византійскому императору. Послѣ смерти Меѳодія ученики его были изгнаны изъ Моравіи, и центръ просвѣтительной дѣятельности перешелъ уже въ предѣлы Болгаріи и Сербіи. Видными учениками свв. братьевъ были ихъ послѣдователи свв. Гораздъ, Климентъ и Наумъ, которые развили широкую дѣятельность въ Болгаріи.
Азбука, употребляемая въ современномъ церковно-славянскомъ языкѣ, называется кириллицей, по имени ея составителя св. Кирилла (Константина). Но въ началѣ славянской письменности была еще другая азбука, которая называется глаголицей. Фонетическая система обѣихъ азбукъ одинаково прекрасно разработана и почти совпадаетъ. Глаголица отличается очень запутаннымъ начертаніемъ, и, по видимому, это обстоятельство послужило тому, что она была вытѣснена кириллицей, какъ болѣе удобной и легкой для начертанія. Глаголица осталась въ употребленіи только въ церковномъ языкѣ хорватъ-католиковъ.
Среди ученыхъ-лингвистовъ существуютъ разныя мнѣнія относительно того, какая азбука является болѣе древней и какая изъ нихъ именно была изобрѣтена св. Константиномъ (Кирилломъ). Большинство лингвистовъ склоняется къ тому, что Константинъ изобрѣлъ глаголицу, а кириллица вошла въ употребленіе нѣсколько позже. Приписывающіе кириллицѣ болѣе позднее происхожденіе считаютъ, что она появилась въ восточной Болгаріи, во время правленія царя Симеона (893–927), который во всемъ старался подражать Византіи. Нѣкоторые же дѣлаютъ предположеніе, что обѣ азбуки были созданы Константиномъ.
Въ основѣ кириллицы лежитъ греческое унціальное письмо, съ добавленіемъ буквъ разнаго происхожденія для звуковъ чисто славянскихъ. Основнымъ источникомъ глаголицы, какъ полагаютъ нѣкоторые изслѣдователи, были греческіе минускулы. Однако многія глаголическія буквы настолько отошли отъ первоначальнаго источника, что ученые-лингвисты долго затруднялись опредѣлить ихъ источникъ. Нѣкоторыя буквы, по-видимому, имѣютъ древнееврейское, самаритянское или даже коптское происхожденіе (см. «Старославянскій языкъ» Селищева).
Въ основѣ древне-церковно-славянскаго языка лежитъ древнеболгарскій, на которомъ говорили славяне Македонской области. Въ то время языковое національное различія между славянами было гораздо меньше, чѣмъ теперь, а потому древне-церковно-славянскій языкъ сразу же получилъ значеніе общеславянское. Однако древне-церковно-славянскій языкъ имѣлъ свои грамматическія и фонетическія особенности, которыя разнились отъ языка славянъ неболгарскаго происхожденія. Вслѣдствіе этого писцы, переписывая священный текстъ, поневолѣ вносили въ него особенности своего языка. Такимъ образомъ появились рукописи разныхъ изводовъ: болгарскаго, сербскаго, русскаго и т. д.
Древне-церковно-славянскій языкъ былъ вмѣстѣ и литературнымъ языкомъ, т. е. языкомъ хроникъ, житій святыхъ, разныхъ сказаній и поученій, а поскольку таковой языкъ отражалъ на себѣ вліяніе разговорнаго языка, то это обстоятельство послужило тому, что древне-церковно-славянскій языкъ, – главнымъ образомъ въ своей фонетикѣ и орѳографіи, – не застылъ на одномъ мѣстѣ, но постепенно измѣнялся. Въ разныхъ странахъ это измѣненіе происходило въ соотвѣтствіи съ языкомъ той или иной страны. Если взять ранній сербскій печатный текстъ (напримѣръ, изданіе Божидара Вуковича въ Венеціи, XVI в.) и сравнить съ русскимъ раннимъ печатнымъ текстомъ (Ивана Ѳеодорова, XVI в.), то увидимъ значительную разницу въ орѳографіи и въ грамматическихъ формахъ, хотя самый текстъ остается безъ измѣненія. Ввиду того, что Сербія и Болгарія были подъ турецкимъ игомъ, печатное дѣло тамъ двигалось слабо. Россія была на особомъ положеніи. Вскорѣ въ южной, юго-западной и Московской Руси печатное дѣло получило большое развитіе, и отсюда печатныя книги доставлялись въ Сербію и Болгарію. Такимъ образомъ церковно-славянскій текстъ русскаго извода вытѣснилъ другія національныя разновидности.
Первоначально текстъ кириллицы писался буквами, четко выписанными и прямо стоящими: такое письмо называлось уставомъ. Уставное письмо писалось тростью, какъ это видно изъ изображеній евангелистовъ въ Остромировомъ Евангеліи, да и самый стиль буквъ указываетъ на это. Въ концѣ XIV в. появилось письмо съ буквами нѣсколько наклоненными и болѣе свободно написанными: такое письмо называлось полууставомъ. Сначала оно употреблялось для нуждъ обиходнаго порядка, но послѣ полууставомъ стали писать и церковныя книги, только съ большей аккуратностью. Вскорѣ полууставъ совсѣмъ вытѣснилъ уставное письмо. Въ XVI в. появилось письмо съ размашистымъ почеркомъ, такъ называемое скорописное, но оно въ богослужебныхъ текстахъ не употреблялось. Какъ полууставъ, такъ и скоропись писались гусинымъ перомъ, которому они обязаны своимъ стилемъ.
Церковно-славянскій языкъ въ Россіи въ теченіе многихъ столѣтій пріобрѣталъ разныя орѳографическія особенности, постепенно эволюціонируя подъ вліяніемъ русскаго языка.
Въ церковно-славянскомъ текстѣ можно отмѣтить слѣдующія орѳографическія и фонетическія особенности, претерпѣвшія измѣненія.
Въ древнемъ текстѣ употреблялся знакъ ҆ или ҄ для обозначенія мягкости плавныхъ р҄, л҄, н҄: мор҄е, вол҄а, н҄ива. Подобные знаки для обозначенія мягкости ставились и надъ гортанными въ словахъ иноязычныхъ: к҄есарь, х҄итонъ. Иногда надъ начальной гласной слова по образцу греческому писались знаки придыханія. Однако эти надстрочные знаки не во всѣхъ рукописяхъ соблюдались; напримѣръ, въ Остромировомъ евангеліи они встрѣчаются сравнительно рѣдко. Вотъ нѣсколько примѣровъ изъ Остромирова евангелія: испъл̆нитьсѧ, съвьр̆шенъі (л. 278 объ.); отъвьр̆гъіисѧ (л. 235 объ.); костан̆тиноу, лаврен̆тию (л. 286). Въ полууставѣ, который появился въ концѣ XIV в., знаки придыханія и ударенія входятъ въ употребленіе уже какъ орѳографическая принадлежность текста. Знакъ придыханія сталъ писаться не только надъ начальной гласной слова, но и надъ каждой гласной, не имѣющей при себѣ согласной, напримѣръ, і҆ѡ҆а́н̾нъ. Писатель конца XIV в. и начала XV в. Константинъ Констенческій, чтобы помочь усвоенію орѳографіи въ написаніи дасіи и апострофа (дасія – придыханіе, апострофъ – придыханіе съ удареніемъ) дѣлаетъ слѣдующую аналогію: гласныя – это жены, согласныя – это мужья. Жены могутъ быть съ непокрытой головой только въ присутствіи своего мужа; такъ и гласная при согласной не имѣетъ дасіи или апострофа. Если жена выходитъ на улицу или въ общество, она должна быть съ покрытой головой, иначе она позоритъ свою честь (и҆ к то́мᲂу неⷵ доⷵи́на бы́ти въ́ домᲂу мᲂу́жа́ ѥ́е (є҆ѧ̀) нь (но) съ блᲂу́нⷣицами), такъ и гласная безъ согласной должна имѣть на себѣ покровъ — дасію или апострофъ. Надъ согласной не должно ставить этихъ знаковъ, такъ какъ покровъ для мужчины — срамъ ему (срамлꙗ́еть сиⷯ ꙗ҆коⷤ и҆́ мᲂужа же́н̾ска ᲂу҆́тварь). При встрѣчѣ двухъ согласныхъ, относящихся къ разнымъ слогамъ, долженъ стоять ⸯ (ерокъ), какъ сторожъ или свидѣтель, предупреждающій «претыканіе». Въ Остромировомъ евангеліи знакъ ̆ (въ значеніи ерка) стоитъ только между двумя одинаковыми согласными: ас̆сарии (л. 234); варав̆вѫ (л. 164 объ.); сареф̆ѳᲂу сидоньскѫ (л. 276 объ.).
Къ надстрочнымъ знакамъ, употреблявшимся въ древнемъ текстѣ, относятся также титла. Титла были простыя и буквенныя. Пропуски подъ титлами имѣли другой характеръ, чѣмъ это принято въ современномъ церковно-славянскомъ языкѣ, напримѣръ: б҃ъ (бг҃ъ), г҃ь (гдⷭ҇ь), х҃с (хрⷭ҇то́съ). Титла въ уставномъ письмѣ употреблялись рѣже, чѣмъ это практиковалось позднѣе въ полууставѣ и въ первыхъ печатныхъ книгахъ.
Въ качествѣ строчныхъ знаковъ въ древнемъ текстѣ между фразами ставились крестикъ или точка, или нѣсколько точекъ въ декоративной формѣ (⁘), иногда съ прибавленіемъ запятой или черточки: ⹃ . Послѣдній видъ строчного знака употреблялся больше въ концѣ абзаца.
Произношеніе юсовъ (ѫ, ѧ) въ русскомъ языкѣ, по-видимому, было утеряно уже въ X в., такъ какъ русскіе писцы часто употребляли ихъ неправильно. Однако въ древне-славянскомъ церковномъ текстѣ болѣе или менѣе этимологически правильное употребленіе юсовъ наблюдается до XVI в.
Полугласные ъ (еръ) и ь (ерь), потерявъ свое краткое произношеніе, въ серединѣ слова въ сильныхъ позиціяхъ перешли въ о, е, а въ слабыхъ позиціяхъ ъ исчезъ, и въ нѣкоторыхъ случаяхъ исчезъ и ь, напримѣръ: съньмъ — со́нмъ; отьць, отьца — ѻ҆те́цъ, ѻ҆тца̀, отсюда образовались бѣглые о, е: со́нъ — сна̀; го́рекъ — го́рькїй.
Начертаніе ъі въ полууставѣ было замѣнено посредствомъ ы.
ы послѣ гортанныхъ (г, к, х) въ XVI в. начинаетъ исчезать и замѣняться буквой и.
Нѣкоторыя буквы имѣли два начертанія (напримѣръ: ᲂу, ꙋ; о, ѡ, ѻ и др.). Вторичныя начертанія сначала имѣли лишь декоративное или практическое значеніе, напримѣръ, если не хватало мѣста, то вмѣсто ᲂу҆ писали ꙋ; но впослѣдствіи въ печатныхъ книгахъ имъ стали придавать опредѣленное орѳографическое назначеніе.
Гласный звукъ и въ древнемъ текстѣ имѣлъ начертанія и и ї, причемъ послѣдній употреблялся сравнительно рѣдко и, большей частью, въ концѣ строки при недостаткѣ мѣста. Если оказывалось два «и» подрядъ, то второе часто писалось черезъ ї, напримѣръ, иі҃съ (Остромирово евангеліе). Въ полууставѣ ї встрѣчается гораздо чаще, и устанавливается традиція написанія его передъ гласными.
и со знакомъ краткости (й) вошло въ употребленіе въ XIV в., но въ именахъ прилагательныхъ полныхъ мужескаго рода единственнаго числа и оставалось безъ знака краткости до никоновской реформы, а въ старообрядческихъ текстахъ и въ такомъ видѣ сохраняется и по нынѣ (ст҃ыи бж҃е).
Гласный «о» изображался посредствомъ о и ѡ, а въ полууставѣ и черезъ ѻ. Начертаніе ѡ было введено въ славянскій текстъ въ написаніяхъ греческихъ словъ. Въ уставномъ письмѣ ѡ встрѣчается сравнительно рѣдко и даже въ греческихъ словахъ часто отсутствуетъ (напримѣръ, иоанъ, Остромирово евангеліе). Въ полууставѣ ѡ писалось гораздо чаще, причемъ довольно часто имѣло значеніе только декоративное, не обусловленное требованіями орѳографіи. ѻ имѣло также декоративное значеніе, хотя въ нѣкоторыхъ рукописяхъ и печатныхъ текстахъ (см. въ нѣкоторыхъ текстахъ Ивана Ѳеодорова) была тенденція ставить его подъ удареніемъ.
Гласный «у» имѣлъ начертанія ᲂу҆ и ꙋ. Послѣднее въ уставномъ письмѣ писалось, большей частью, въ концѣ строки, если не хватало мѣста. Въ полууставѣ оба начертанія употреблялись одинаково, выборъ того или другого имѣлъ только декоративное значеніе. Въ печатныхъ книгахъ наблюдается стремленіе дать имъ орѳографическое примѣненіе. Вотъ выдержка изъ послѣсловія Пролога единовѣрческой печати относительно правописанія ᲂу и ꙋ: Та́ко же и҆ ѡ҆ ꙋ, и҆ ᲂу, разсꙋжде́нїе ѿ дре́внихъ прїѧ́хомъ. и҆дѣ́же рѣ́чь ѡ҆тѧжча́етсѧ (тяжелое удареніе), и҆лѝ и҆ѕо (острое удареніе съ придыханіемъ) стрѧ́етсѧ, тᲂу̀ полага́хꙋ, ᲂу, дре́внїи писцы̀. ꙗ҆́кѡ прїидᲂу̀, принесᲂу̀, везᲂу̀, и҆дᲂу̀. лꙋкᲂу̀, лᲂу́кꙋ. ра́ѕвѣ и҆дѣ́же, о, предварѧ́етъ за є҆ди́ною бꙋ́квою. ꙗ҆́кѡ, томꙋ̀, комꙋ̀, тꙋ̀, ꙋ, полага́етсѧ; и҆лѝ, ѕлатоꙋ́стъ; и҆лѝ поꙋче́нїе... (Прологъ напечатанъ вторымъ тисненіемъ въ 1875 г. съ напечатаннаго при патріархѣ Іосифѣ въ 1644 г.). Однако это орѳографическое правило не всегда выдерживалось; при томъ же патріархѣ были изданія, въ которыхъ ᲂу и ꙋ имѣли нѣсколько другое примѣненіе.
Звукъ «е» въ древне-церковно-славянскомъ языкѣ передавался двумя начертаніями, согласно произношенію: е произносилось какъ «э» и ѥ (йотированное) — какъ современное русское «е». Послѣднее писалось въ началѣ слова или послѣ гласныхъ и въ нѣкоторыхъ другихъ случаяхъ (хвалѥнъ). Въ полууставѣ не дѣлалось различія въ начертаніи для твердаго и мягкаго «е»; лишь въ нѣкоторыхъ рукописяхъ (напримѣръ, рукопись Пожарскаго) древнему мягкому ѥ соотвѣтствовало є (большое); въ большинствѣ же рукописей различіе имѣло значеніе чисто декоративное. Въ печатныхъ книгахъ є (большое) обычно ставилось въ началѣ слова. Встрѣчается оно также и въ серединѣ слова, но, по-видимому, безъ орѳографическаго значенія. Твердое и мягкое произношеніе звука «е» въ церковно-славянскомъ языкѣ сохранялось до XVIII в., а старообрядцы подобное произношеніе сохраняютъ и въ настоящее время.
Буква ѕ въ древне-церковно-славянскомъ языкѣ обозначала звукъ «дз», происходившій отъ смягченнаго г, напримѣръ: бо́ѕи, мно́ѕи. Впослѣдствіи этотъ звукъ потерялъ свое первоначальное произношеніе и сталъ равенъ «з», поэтому въ болѣе позднемъ текстѣ ѕ часто употреблялось неправильно.
При началѣ книгопечатанія печатники были вмѣстѣ и справщиками текста; отъ нихъ зависѣла также и орѳографія, а потому почти у каждаго печатника были свои орѳографическія особенности. Понятно, что, когда печатное дѣло получило большее развитіе, то стали стремиться къ унификаціи орѳографіи.
На югѣ и юго-западѣ Руси были свои особенности въ печати. Печатное дѣло тамъ развилось въ большей мѣрѣ, чѣмъ въ Московской Руси. Борьба съ католицизмомъ и уніей заставляла православныхъ не отставать въ культурномъ отношеніи отъ запада. На югѣ и юго-западѣ было нѣсколько крупныхъ типографій: въ Кіевѣ, во Львовѣ, въ Острогѣ, въ Вильно, и рядъ другихъ мелкихъ типографій. Тамъ было нѣсколько духовныхъ школъ. Особенно славилась Кіево-Могилянская коллегія, выпускавшая образованныхъ защитниковъ вѣры. Славянскій языкъ въ своемъ основномъ составѣ, по-видимому, былъ разработанъ тамъ же, на югѣ и юго-западѣ. Тамъ появился первый словено-русскій лексиконъ и грамматики. Юго-западный ученый Лаврентій Зизаній въ 1596 г. издалъ букварь и церковно-славянскую грамматику. Ученый-филологъ Мелетій Смотрицкій издалъ въ 1619 г. грамматику церковно-славянскаго языка, которая, нѣсколько передѣланная и дополненная, была издана въ 1648 г. въ Москвѣ. Въ серединѣ XVIII в. грамматика Смотрицкаго была перепечатана въ Молдавіи для болгаръ и сербовъ. Однако, не смотря на все это, на югѣ и юго-западѣ текстъ церковныхъ книгъ не былъ образцовымъ.
Такъ орѳографическая и фонетическая эволюція церковно-славянскаго языка продолжалась до XVII в. Въ XVII вѣкѣ, при патріархѣ Никонѣ, было произведено исправленіе церковныхъ книгъ или, правильнѣе сказать, новый переводъ ихъ. Тогда же была опредѣлена и орѳографія церковно-славянскаго языка. Въ исправленіи книгъ большое участіе принимали кіевскіе ученые, а потомъ, несомненно, грамматика, разработанная на югѣ, являлась основой для опредѣленія грамматическихъ формъ и орѳографіи, но, конечно, были приняты во вниманіе также и особенности формъ церковно-славянскаго языка московскихъ изданій. Итакъ, церковно-славянскій языкъ нашихъ богослужебныхъ книгъ окончательно сформировался къ серединѣ XVII в.
Послѣ этого грамматическая сторона церковно-славянскаго языка не мѣнялась, но текстъ церковныхъ книгъ иногда подвергался исправленію и послѣ никоновской реформы. Такъ, при императрицѣ Елисаветѣ Петровнѣ была просмотрѣна и исправлена Библія, которая при патріархѣ Никонѣ не была исправлена. По-видимому, и впослѣдствіи редакція священнаго текста подвергалась нѣкоторымъ поправкамъ — нѣкоторыя слова или фразы замѣнялись болѣе понятными. При сравненіи текста богослужебнаго Евангелія и славянскаго Евангелія, предназначеннаго для обычнаго чтенія, можно замѣтить разницу въ нѣкоторыхъ выраженіяхъ словъ или фразъ. Никоновскій переводъ оказался далеко не безупречнымъ. Недостатокъ никоновскихъ переводовъ заключается въ строго буквальномъ переводѣ греческаго текста, а потому въ богослужебныхъ книгахъ есть много мѣстъ неудобовразумительныхъ. Въ началѣ нашего столѣтія, передъ революціей, было стремленіе устранить этотъ недостатокъ. Въ 1915 г. была издана постная тріодь, текстъ которой былъ наново переработанъ. Однако, относительно послѣдняго изданія нельзя сказать, что оно было вполнѣ удачнымъ. Много было сдѣлано поправокъ, гдѣ можно было бы оставить прежній текстъ. Приведемъ нѣсколько примѣровъ прежняго и новаго текста постной тріоди: въ прежнихъ изданіяхъ слово благоꙋтро́бїе, въ новомъ изданіи вездѣ замѣнено другимъ — благосе́рдїе; въ прежнихъ изданіяхъ: мꙋ́жа сꙋ́ща на ѻ҆дрѣ̀ возста́вихъ (Великій Пятокъ, 6-й часъ), въ новомъ изданіи: и҆спра́вихъ; въ прежнихъ изданіяхъ: ᲂу҆́мнаѧ вѡ́инства, въ новомъ: невеще́ствєннаѧ вѡ́инства. Въ новомъ изданіи совсѣмъ изъяты славянскіе члены (и҆́же, ꙗ҆́же, є҆́же): вмѣсто стараго текста за є҆́же люби́ти мѧ̀, въ новомъ: вмѣ́стѡ любвѐ ко мнѣ̀ (Великій Пятокъ, 6-й часъ) и много другихъ примѣровъ можно было бы привести, но наша задача не изслѣдованіе текста, а разсмотрѣніе его только со стороны грамматической.
Такимъ образомъ, настоящая церковно-славянская грамматика является грамматикой церковно-славянскаго языка, который сформировался къ серединѣ XVII в.
Поскольку церковно-славянскій языкъ является языкомъ богослуженій, отсюда понятно, что всякій православный христіанинъ, желающій активно участвовать въ богослуженіи, долженъ знать языкъ этихъ богослуженій. Поэтому церковно-славянская грамматика разсчитана быть не только пособіемъ для духовныхъ семинарій, но и для болѣе широкаго употребленія. Имѣя въ виду то обстоятельство, что большинство русскихъ заграницей учились въ иностранныхъ школахъ, мы ввели въ эту грамматику для полноты системы и рядъ элементарныхъ свѣдѣній, которыя обычно извѣстны изъ русской грамматики.
1 Св. Константинъ извѣстенъ еще подъ именемъ Константина Философа.
